Уважаемые участники форума!
Рыболовство – это вид хозяйственной деятельности, который напрямую связан с эко-системой, более того – обусловлен состоянием эко-системы.
Наш изначальный производственный ресурс – одновременно и ресурс природный.
К сожалению, долгое время цели рыболовства – и в нашей стране, и за рубежом – устанавливались без учёта этой взаимосвязи.
На карте вы видите основные промысловые подзоны мира. Красным цветом выделены подзоны Мирового океана, в которых промысловое давление на запасы водных биоресурсов уже приобрело чрезмерный характер. Жёлтым цветом выделены подзоны, в которых промысловое изъятие находится на нормальном уровне, но любое дальнейшее усиление угрожает состоянию популяций. И, наконец, зелёным цветом выделены те подзоны, в которых сохраняются резервы для наращивания вылова.
Как видите, природные возможности для наращивания вылова водных биоресурсов весьма ограничены.
После достижения пика в 1989 году – вот уже более четверти века – мировой вылов водных биоресурсов колеблется на уровне 86 – 90 млн. тонн.
Обратите внимание на минтай, сельдь, треску и лососёвые. Именно эти виды водных биоресурсов обеспечили быстрый прирост показателей вылова в 70 – 80-е годы. Прирост, благодаря которому возникла иллюзия бесконечности запасов водных биоресурсов.
Расставание с иллюзиями было весьма болезненным и вызвало кризис мирового рыболовства.
Известный американский исследователь Джаред Даймонд, автор бестселлеров «Ружья, микробы и сталь», «Коллапс» назвал происходящее в морском промысле «трагедией ресурсов общего пользования».
Что это такое? Это ситуация, при которой потребители, пользующиеся совместными возобновляемыми ресурсами, не могут прийти к согласию, достижение которого в их же собственных интересах.
Попыткой выхода из кризиса стала программа экологической сертификации промыслов. Программа оказалась плодом неожиданного мезальянса между Всемирным фондом дикой природы и транснациональной корпорацией Unilever.
В 1997 году один из последовательных и давних критиков «потребительского общества», я имею в виду WWF, и один из создателей этого самого «потребительского общества», соответственно – Unilever, начали совместный проект экологической сертификации морских промыслов.
Они учредили организацию, которая называется Морской попечительский совет – MSC. Её цель – включить экономическую мотивацию для экологической ответственности предприятий.
Суть проекта – в своеобразном аудите всех морских промыслов. Аудит включает оценку промысла по 37 показателям, сгруппированным по трём категориям: состояние запасов водных биоресурсов, качество промысла и государственная система сохранности водных биоресурсов.
В короткие сроки проект экологической сертификации превратился в глобальное и весомое явление. Сейчас эко-сертификация охватывает пятую часть мирового вылова водных биологических ресурсов.
В России экологическая сертификация охватывает промысел минтая в Охотском море, промысел трески в Баренцевом море, промысел кеты на Курилах и промысел нерки на Камчатке. В целом, завершённые проекты экологической сертификации охватывают примерно 35% добываемых в нашей стране водных биологических ресурсов. В стадии прохождения находятся ещё несколько промыслов, на которые приходится примерно 8 – 9% общего вылова.
Экологическая сертификация – процесс небыстрый и нелёгкий. Например, в случае с минтаем прохождение экологической сертификации заняло пять лет. Утверждён специальный План улучшения промысла минтая в Охотском море.
В соответствии с этим документом мы обязаны исследовать воздействие промысла на эко-систему, оценивать масштабы прилова. В ноябре в Дальрыбвтузе начнётся подготовка группы наблюдателей, которые зимой следующего года начнут работу. В этом году по заказу Ассоциации добытчиков минтая в Охотском море на нескольких рыбопромысловых судах работали учёные Тихоокеанского института географии, которые исследовали воздействие промысла на популяцию птиц и морских млекопитающих.
Экологическая сертификация – это действенный способ мотивирования бизнеса. Но он возможен только в условиях информационной открытости.
Однако всё чаще рождаются инициативы, направленные на засекречивание информации о состоянии природных ресурсов. Направленные на исключение общественных объединений из процесса экологической экспертизы.
Сокрытие информации – это самый надёжный способ достигнуть экологической катастрофы. Тем не менее определённая тенденция к засекречиванию сведений об экологических показателях присутствует. Считаю, что необходимо предупреждать об опасности такого подхода. Опасности для общества, для будущего страны.
Легко обвинять бизнес в наживе и экологической бездумности, в присвоении природной ренты. Но обвинение само по себе вряд ли продуктивно. Бизнес меняется, когда общество требует изменений.
Поэтому только готовность общества рассматривать экологические цели в качестве одного из приоритетов способна изменить подходы бизнеса.
